«Считался чудаковатым человеком. Знал азбуку»
М. С. Бровкин: «Пожар в городе». Картина из коллекции Антоновых. Фото Екатерина Вулих

М. С. Бровкин: «Пожар в городе». Картина из коллекции Антоновых. Фото Екатерина Вулих

Рязанский историк Ирина Кусова — о династии «мэров-коллекционеров» Антоновых

В фондах художественного музея и историко-архитектурного музея-заповедника «Рязанский кремль» сохранилась необычная коллекция предметов, собранных купцами и городскими головами Антоновыми — Александром Васильевичем (1825 — 1893 гг.) и Иваном Александровичем (1875 — 1919 гг.?). Антоновы скорее были собирателями, а не коллекционерами, потому что «тащили в дом» все подряд — от костей «допотопных» животных и старинных монет до икон, фарфоровых чайных чашек, хрусталя, вышивки и литографии. Прежде чем прославиться на поприще собирательства, мужчины семейства Антоновых стали уважаемыми купцами, землевладельцами, меценатами, по нескольку раз их избирали городскими головами. О роде Антоновых «Русской планете» рассказала кандидат исторических наук Ирина Кусова.

Купец без фамилии

В самом центре Рязани, в начале Первомайского проспекта, расположен дом № 8, в котором в 1995 году случился пожар. Здания, тесно связанные с рязанской историей, часто горят. Эта двухэтажка за два века своего существования горела несколько раз. Здание известно как дом купца Александра Васильевича Антонова; на самом деле в нем проживало несколько поколений Антоновых. Родоначальником известнейших в городе купцов, меценатов и собирателей стал крестьянин Егор, который в начале XIX века перечислился из Егорьевского уезда Рязанской губернии — то есть выписался из деревни Курбатиха, заплатил гильдейский взнос и стал рязанским купцом третьей, самой низкой, гильдии.

– Крестьянам фамилии были не положены, поэтому он прибыл в Рязань как Егор, Антонов сын. Потом отчество трансформировалось в фамилию, Егор и его семья, состоящая из супруги и сына Василия, стали Антоновыми. Сначала новоявленный купец принялся торговать продуктами первой необходимости — хлебом и солью, имел уставной капитал 8 тысяч рублей. Затем стал управляющим на заводах купца Дмитрия Бровкина и породнился с ними: сын Василий обвенчался с дочерью Бровкина, Екатериной Дмитриевной. Спустя 10 лет годовой оборот Антоновых составляет уже 100 тысяч рублей. Несмотря на кажущуюся простоту описываемых событий, случай становления крестьянина крепким купцом далеко не рядовой и достойный внимания, — поясняет Ирина Кусова.

Семья Антоновых через какое-то время владеет уже несколькими домами, часть которых сдают внаем, мельницами, ренсковыми погребами, становятся крупнейшими землевладельцами — имеют в собственности 1200 десятин (1300 гектаров. — Примеч. авт.) земли. Наряду с коммерцией начинают заниматься строительством, даже участвуют в конкурсе на возведение здания Дворянского собрания, но проигрывают — их смета оказалась чересчур высокой по сравнению с предложением надворного советника И.Е. Федоровского.

Василий Егорович приумножает семейные капиталы, но и занимается общественной деятельностью — вносит пожертвования на содержание сиротского приюта, дома трудолюбия и тюремного замка (в настоящее время — следственный изолятор. — Примеч. авт.), добровольного пожарного общества. Благотворительные дела Василия Антонова замечает император Николай I и отмечает его множеством наград, в том числе, золотыми медалями. В 1840 году за особенно благородный поступок (в неурожайный год купец снижает цену на хлеб в своих лавках) Василий Егорович получает золотую медаль на Владимирской ленте.

С 25 лет за конкретные дела по улучшению жизни горожан Василий Егорович избирается на высокие посты, с 1845 года трижды становится городским головой. Должность считалась почетной, ответственной, но не приносила никакой прибыли: жалованье за общественную деятельность не платили.

«Умер не вовремя»

– Центральная фигура этого рода, как мне кажется, — это Александр, сын Василия. В семье Василия тоже был один сын — в смысле, рождалось детей гораздо больше, но очень велика была младенческая смертность, даже страшно разбирать такие документы. Александр родился в 1825 году и считался чудаковатым человеком на протяжении всей жизни: в 4 года знал азбуку и счет, получил домашнее образование, рисовал, писал стихи, басни и прозу, самостоятельно изучал языки. Заниматься семейным бизнесом не стремился, но встать за прилавок ему все же пришлось. И брать займы на развитие дела пришлось — в общем, работал на благо семьи, но без особого рвения. Есть сведения, что он, вроде бы, даже был без глаза — в детстве вступился за соседского мальчика, которого веревкой избивал отец. Конец этой веревки угодил Александру по лицу.

Александр продолжает семейную традицию благотворительности, но больше всего жертвует на развитие наук и искусств. В семье и близком окружении Александра посмеиваются над его пристрастием к написательству литературных трудов, и он на какое-то время прекращает заниматься сочинительством. Этому способствует и серьезный пожар, случившийся в центре Рязани в 1849 году. Огонь уничтожает ранние литературные работы Александра; из-за этого он даже впал, как сейчас сказали бы, в глубокую депрессию. К тому времени у Александра появляется еще одно пристрастие — собирательство. Он коллекционирует все подряд: понравившиеся столовые приборы и вышивку, керамику и картины неизвестных художников, гравюры и кости доисторических животных. Первая его коллекция также сгорает в пожаре. Но через какое-то время Александр снова принимается за написательство и коллекционирование. Его часто видят на рязанской барахолке и рядом с рабочими, которые прокладывали железнодорожные пути через Борки — у них он выкупает найденные в котлованах археологические вещи. И сам постоянно «роется» на своей даче, расположенной в Рыбацкой слободе, на месте современного Речного порта. Находит старинные украшения и монеты, кости все тех же животных.

По словам Кусовой, так часто бывает в нашей истории: современники посмеивались над увлечениями Александра Васильевича, а потомки оценили его труды.

– Благодаря этому бессистемному собирательству мы можем теперь узнать, какими предметами быта пользовались купцы XIX века, а читая его мемуары, хорошо представляем, какие нравы царили в рязанском купечестве того времени.

«Купеческое общество в то время было весьма совестливо, дружелюбно, набожно и просто. Торговали хорошо, слово «банкрот» считалось чем-то странно позорным, трактиров было мало, и те преимущественно предоставлялись ремесленникам и подьячим, а купцы, даже многие из старших, за стыд считали ходить в оные. Про позорные дома было и слухом не слыхать, а если и было в Рязани таких одна или две разваленных лачужки, то их, кажется, все из купцов считали язвами на здешней девственной почве, а жилицы их <...> не смели днем на площадь и носа показать без того, чтобы не быть освистанными молодежью». Так Александр Антонов описывает времена своего детства, 30–40-е годы XIX века в своих мемуарах, к написанию которых приступил в 60-х годах позапрошлого столетия.

Или еще один отрывок из тех же мемуаров:

«Старики и старушки любили временами покутить с приятелями, а удовольствия и забаву молодых людей составляли в летнее время игра в шашки, купанье и сон, а в зимнее — катанья, кулачныя бои и медвежьи травли. Слово «литература» было для них неизвестно, газеты в кругу всех купцов считались чем-то особенным и которым верили как Святому писанию, если не более. При этом невежестве суеверие было весьма сильно, рассказы про колдунов, порченных и летающих змеев были очень обыкновенные, особенно между женщинами. Даже в 1836 году вследствие какого-то пророчества все здесь просто с ужасом и верою ждали скорого светопреставления. Положим, такая жизнь была очень незатейлива, но купцы, как я сказал выше, недавно оставившие крестьянский быт, в котором они закалились, не завидовали жизни барской, были очень довольны своею жизнью и сходили в царство вечности, оставляя по себе добрую память и доброе состояние. И такой или подобный ему образ <…> жизни велся на моей памяти до 1840 года, когда начало сменять стариков новое поколение».

Александр почти всю жизнь считался (и подписывался в документах. — Примеч. авт.) «купеческим сыном», так как его отец жил и здравствовал почти до 90 лет. Александр Васильевич скончался внезапно от инфлюэнцы в 1893 году.

– Умер он неудачно, если можно так сказать, не вовремя. Александр Васильевич как раз перестроил дом на Московской с таким расчетом, чтобы открыть там выставку своей коллекции. Такой музей мог бы стать лицом нашего города. Но Антонов не успел. Когда начали разбирать его «сокровища», в доме обнаружили около 100 пудов костей мамонтов и доисторических носорогов, 160 яиц 88 видов птиц, около 200 картин, старинные карты, женские финно-угорские украшения, оружие, монеты, даже бюро, принадлежавшее некогда князю Меньшикову. Эта коллекция, дом и все наследство перешло к сыну Ивану.

Вместе с Иваном у Александра и Екатерины Антоновых было 8 детей, из них шестеро — дочери.

«Эти большевики — безумцы. Они скоро отступят»

Иван вовсе не хотел вести бизнес, все дела он сдавал в аренду. Тем не менее, как наследник, является уже купцом 1 гильдии и почетным гражданином — среди купцов Рязани таковых было совсем немного. С увлечением отдается общественным делам, также продолжает коллекционирование.

Продолжает опекать многочисленные приюты и общества. Трижды избирается городским головой. Именно при нем открывается первый рязанский водопровод, о котором мечтали с 1864 года, но никак не могли определиться с проектом и изыскать нужные средства.

– С Антоновыми связана такая удивительная история: Василию Егоровичу, тогда городскому голове, в середине XIX века горожане доверили встречать хлебом-солью императора Александра II. В начале XX века такой же чести удостоился Иван Александрович Антонов — последний дореволюционный городской голова в торжественной обстановке приветствовал последнего российского императора Николая II.

Во время Первой мировой войны городская казна опустела, и Иван Александрович перечислил на нужды города 17 тысяч рублей из своих личных средств. Финансово помогал госпиталям, которые были расположены в больнице имени Семашко и поликлинике № 14 (ранее — губернская больница. — Примеч. авт.). Следил за наличием перевязочных материалов в лазаретах — их рязанцы устраивали прямо в домашних условиях.

Революцию 1917 года Иван Антонов не принял.

– Остались сведения, что он во всеуслышание говорил: «Да здравствует Учредительное собрание! Эти большевики — безумцы, они скоро отступят». Но какое-то время работал в исполкоме, потому как образованных людей и специалистов такого уровня среди захвативших власть не было. Председатель Рязанского губисполкома Михаил Воронков писал о нем в своих дневниках: «Антонов — саботажник», а через какое-то время примерно следующее: «Антонов — специалист, только на нем все держится». Все же осенью 1918 года Ивана Александровича забирают заложником в концлагерь, который был расположен на территории Казанского монастыря. Заложником — на случай, если власти большевиков вдруг возникнет угроза со стороны «буржуев».

С этого момента судьба Антоновской коллекции была предопределена. Часть изъяли насильно, причем, когда Иван Александрович находился в концлагере. И оформили таким образом, будто заложник передал коллекцию в руки «молодой власти» самостоятельно, пребывая в застенках. Еще одну часть — монеты — Антонов действительно отдал сам. И пропал. Затерялись следы и его супруги, и единственной дочери Веры Ивановны Антоновой.

Расхаживала по дому с тлеющей свечой, гоняла крыс

– Десятилетиями историки и краеведы полагали, что последнего рязанского голову расстреляли. Или сам умер в какой-нибудь ссылке — тогда большевики не затрудняли себя ведением документации, ведь многие были неграмотны. Но в девяностые рязанская тележурналистка Марина Сидоренко «напала» на след Натальи Александровны Антоновой (в замужестве Квинтовой) — родной сестры Ивана Александровича. И дальше получается почти исторический детектив.

Выясняется, что у Натальи Квинтовой была дочь — Екатерина Квинтова. В свое время Иван Александрович дарит племяннице Екатерине просторный дом на Абрамовской улице (в настоящее время — Салтыкова-Щедрина. — Примеч. авт.); судя по документам, дом не сохранился.

– Екатерина выходит замуж за врача психиатрической больницы в Голенчино Александра Григорова. В какой-то момент его арестовывают и собираются репрессировать, фабрикуя дело о неправильном применении некоторых препаратов. Но Екатерина пишет письмо с просьбой освободить супруга, с какими-то доказательствами его невиновности на имя самого Сталина. И, боясь прочтения письма на рязанском почтамте, передает конверт с поездом. Как ни странно, Александра Григорова на самом деле отпускают, но вскоре он умирает. Екатерина остается одна. Чтобы как-то выжить, распродает имущество, продает по частям дом, подаренный дядей. Ей самой остается одна бывшая кухня — там она и живет, за перегородкой.

О жизни Екатерины рассказывает Мария Михайловна Хохолева — дочь женщины, помогавшей по хозяйству Наталье Александровне Квинтовой. В детские годы дочь прислуги сдружилась с дочерью хозяйки — их отношения не испортились и в советские годы. Именно Хохолева рассказала о том, что к Екатерине из Москвы приезжала некая Вера — Григорова говорила, что это двоюродная сестра. Судя по всему, это и была дочь последнего рязанского головы Вера. Свою фамилию по известным причинам она не афишировала.

По словам Хохолевой, последние годы Екатерины Григоровой были незавидны. Она расхаживала по дому с вечно тлеющей свечой, гоняла по дому крыс. Соседи опасались, что она рано или поздно подожжет дом, и сказали об этом сестре Вере в один из ее приездов. Вера оформляет Екатерину Михайловну в Ряжский интернат для престарелых, где она умирает буквально через 2 месяца от тоски.

В нулевые Ирина Кусова попыталась разыскать Веру Ивановну, но ей не удалось этого сделать.

– Я даже делала запрос в ФСБ, мне немного помогли. Выяснили, что она какое-то время проживала в Москве на Большой Дмитровке. Видимо, чтобы запутать свои следы, при прописке сказала, что она не из Рязани, а из Казани, поэтому я не сразу получила ответ. И вот, получила адрес, поехала — в этом доме уже были расположены офисы. И куда переселили людей — спрашивать уже было не у кого. Может быть, нам повезет, кто-то из потомков рода Антоновых прочтет статью и откликнется?

«Сдадим русский — делать бизнес будем» Далее в рубрике «Сдадим русский — делать бизнес будем»Как сдают экзамен по русскому языку трудовые мигранты Рязани Читайте в рубрике «Общество» В очередь…Дмитрий Дюжев позволил себе неосторожные высказывания о культурном уровне отечественных зрителей и был обвинен в унижении достоинства россиян В очередь…

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Не пропустите лучшие материалы!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»