«Это такой образ жизни. Он затягивает»
Фото: Екатерина Вулих

Фото: Екатерина Вулих

Почему рязанский «Социальный патруль» не может убедить бездомных вернуться к обычной жизни

Мобильная служба помощи рязанцам без определенного места жительства работает четвертый год. Трижды в неделю — по понедельникам, средам и пятницам — патруль выезжает на улицы города, в места наибольшего скопления бездомных, и раздает сухпаек, горячее питание, предметы первой необходимости и одежду. В прошлом, 2014 году, по словам сотрудников патруля, было совершено более 400 выездов, около 800 человек получили одежду и обувь, более 3000 человек были обеспечены на какое-то время продуктовыми наборами. Из сотен бездомных, встреченных «Социальным патрулем», всего лишь 19 человек отправились «на побывку» в Центр социальной адаптации для лиц без определенного места жительства, 6 человек получили постоянную работу и общежития. Почему остальные не захотели воспользоваться услугами специалистов Минсоцзащиты, узнавала корреспондент «Русской планеты».

«Жена бывшая мою квартиру продала, она ж бизнесменша»

7:30 утра. Люди уже подходят к «пятачку» перед зданием железнодорожного вокзала «Рязань-2», хотя «Социальный патруль» должен подъехать в 7:45. Женщины и мужчины, которым от 20 до 70 лет, кто-то в добротной дубленке, кто-то — в засаленном ватнике. У одних в глазах полная отрешенность и безразличие, у вторых — нетерпение, у третьих — откровенная злоба, но об этом чуть позже.

7:45. По снежной оттепельной мешанине пробирается светло-синяя «Газель» с логотипом «Социального патруля» на лобовом стекле — ромашкой с разноцветными лепестками. Подъезжает и директор Центра социальной адаптации для лиц без определенного места жительства и занятий Светлана Семенова.

«Дежурный по раздаче» Олег вытаскивает из машины складной стол, коробку с консервами и бланки отчетности — бездомные называют свою фамилию и расписываются за полученную помощь, таковы правила. Иначе невозможно было бы вести хотя бы приблизительную статистику.

8:00. Люди потянулись к столу с сухим пайком — рыбным паштетом. Но, заметив фотокамеру, часть людей развернулась в обратную сторону, часть отвернулась — подняли воротник и наклонили головы. Прокатился шепоток недовольства. Рослый мужчина в возрасте чуть за 30 пьяно рыкнул: «Что за цирк с конями?!», двинулся в нашу со Светланой Александровной сторону. Двое парней в штатском культурно взяли гражданина бездомного «под белы ручки» и увели в сторону вокзала.

Светлана Семенова пожала плечами, вздохнула:

– Полицейским приходится с нами дежурить. Видите, мужчина пьян. Никогда не знаешь, чем рейд обернется. Обычно все мирно, но вот камера не понравилась.

Насколько сильно и почему не понравилась камера, я узнала практически тут же, когда отошла в сторону, чтобы не смущать людей.

– А я вам давал разрешение на съемку? Вы у меня спросили? Что, раз мы — бичи, значит, твари бессловесные, нас можно позорить в газетах и по телевизору?! — высокий мужчина говорил возмущенно. И очень нервничал, скажет — отвернется, скажет — пойдет куда-то в сторону.

– Ваши друзья пользуются Интернетом и будут вас стыдить?

– Представьте себе! У меня что — знакомых нормальных быть не может? Я не всю жизнь бичевал, я же человек, что ж вы делаете, вы не в зоопарке.

Я согласилась с возмущенным бездомным и пообещала удалить его снимок. Все же рискнула спросить, почему он оказался на улице.

– А жена бывшая мою квартиру продала, она ж бизнесменша. А я всего лишь Радиотехнический институт заканчивал — не потянул, не умею вертеться. Вот она и…

– А документы целы?

– Цел паспорт. У бывшей жены, она не отдает. Чего унижаться лишний раз? А снимать нас нечего, однокурсники увидят, родственники — зачем позориться?

– Раз так стыдно, почему не обращаетесь в Центр за помощью? Юристы с пропиской разберутся, работу вам найдут.

– Да ничего там не будут делать. Им только галочку поставить в документах.

– Вы пробовали обращаться?

– Нет, но я все знаю. Девки наши говорили. Если б хотели нам помочь, хоть бы ночлежку какую устроили, по 20 рублей за ночь. Вон домов сколько строится, а мы по подвалам и теплотрассам. Все, разговор окончен.

Собеседник распалял сам себя, потом развернулся и ушел к своей компании — нестарой женщине и двум мужчинам. Они сложили все полученные консервы в один полиэтиленовый пакет, раскурили на всех одну «Приму» и отправились по своим делам, тяжело двигая ноги по снежно-песочной тропинке.

«Меня родили от алкаша, а не от министра»

– Эх, сейчас часть консервов на «Максимку» (Технический спирт. — Примеч. авт.) обменяют на точке, — грустно констатировал водитель патруля.

– А вас как зовут?

– Просто дядя Миша, — как-то по-отечески улыбнулся он. — Мы уже все их дела знаем наперед, не первый год ездим. Раньше еще на Михайловку заворачивали — они там на теплотрассе прятались от морозов. А сейчас во-о-н за теми девятиэтажками живут в подвалах.

Дядя Миша указал на дома на пересечении Чкалова и Высоковольтной. Компания бездомных уже перешла дорогу и, судя по всему, «стреляла» сигареты у стоящих на остановке людей. Оставшиеся возле социально-патрульной машины никуда не спешили, переговаривались между собой, косо поглядывали в мою сторону и в сторону сотрудников Минсоцзащиты. Прибывали новые нуждающиеся.

– Мы недавно одежду теплую раздавали — термобелье, обувь. Так вот, среди прочих вещей были войлочные сапоги, так называемые «прощай, молодость». Уж когда мы приехали на базу, заметил, что одна пара осталась. Глядь — а оба сапога-то — правые! Значит, я кому-то вручил два левых, и как человек в них ходит? Неудобно ведь. Но ко мне никто так и не подошел, я до сих пор ту «неправильную» пару вожу с собой, вдруг объявится левых сапог. А может, что случилось с ним, нам ведь не докладывают.

– А может быть, просто обиделись?

– И такое может быть, эти люди обидчивы. Я просто ошибся, не разглядел ранним зимним утром, в темноте.

– Все пьющие?

– А как же? — дядя Миша невесело усмехается. — Кто-то пьет больше, кто-то меньше. Но много таких, кто к нам в пьяном виде не приходит, все ж не выходят за рамки приличия. Вон, дедок с лопатой — его сын из дома выгнал, его все знают. Так дед работает дворником, с утра всегда трезв, на «службе» трезв, а вот после работы, как после бани, займи, но выпей.

Дедушка Вячеслав Павлович уже получил свой сухпаек и стоял в стороне от компаний, под деревом. Подошла, заглянула в блеклые беззлобные глаза.

– Скажите, а вы не пробовали добиваться вселения в квартиру с помощью соцработников, полиции?

– А зачем? — без эмоций ответил старик. — Издевательства сына терпеть? Если меня с полицией домой вселят, так тот на мне отыграется потом. Я лучше тут, с народом. Меня не обижают, долблю себе лед на Первомайке потихоньку.

– Сейчас здесь человек 15, это все ваши?

– Всегда бывает больше. Сегодня тепло, да и вы вот с фотоаппаратом…

Действительно, соцработник Олег, раздающий консервы, показывает коробку: в ней еще осталось более десяти банок. Подтверждает, что в морозы подходит гораздо больше бездомных.

– Да еще и суп что-то задерживается, — с удивлением констатирует Светлана Александровна. — Наверное, люди решили, что не будет сегодня первого и чая. С горячим храмы помогают — Крестовоздвиженский, Преображенский, православный приход в честь иконы Божией Матери «Всецарица». Такого еще ни разу не было, чтоб не привезли горячее и не предупредили. Но посмотрите: к нам-то даже никто не подошел, не поинтересовался.

Понемногу удалось разговорить еще несколько человек, остальные отворачивались и отходили, как только я двигалась в их сторону.

В основном, истории банальные. Евгений провел в местах заключения ни много ни мало — 32 года. Вернулся в никуда — родственники давно от него отказались и выписали из квартиры. Мечтает до осени накопить с пенсии 40 тысяч рублей и купить хотя бы полуразвалившуюся хибарку в деревне. Его товарищ по подвалу Николай считает себя человеком домашним, ведь в районе у него есть и дом, и прописка, и даже семья. Уходит бродяжничать «по зову сердца». Зов сердца обычно совпадает с длительным запоем.

– Я, как запиваю, ухожу из дома, чтоб родных не расстраивать. Зачем им на меня, на такого вот, смотреть? А так — пропьюсь вот и вернусь. Скоро уже, — пообещал он.

Сергей долго выпытывал, в какой газете будут про него печатать, когда выяснил, что публикация будет в интернет-издании, облегченно вздохнул:

– Ну, мои знакомые интернетов не знают. Чего вам рассказать? С лета бомжую. А потому что не знаю, как жить дальше, когда все кругом врут и унижают. Я электриком работал в одной конторе за 8 тысяч рублей. Что это за деньги? А мой начальник 80 тысяч получал. За что, он ведь полный долб… Извиняюсь, долдон. И жена меня за такую зарплату унижала, и даже мать. А какое она права имеет, если родила меня от алкаша, а не от министра? Или не от Киркорова, к примеру, — собеседник радостно смеется своей шутке. — От кого родился, тем и станешь, так космос распорядился.

Дальше собеседника примерно 40 лет от роду, что называется, «понесло».

– Нас ведь там (собеседник поднял вверх указательный палец в рваной перчатке) считают тупыми массами, нам и платить не надо, уважать не надо. Кто мы? Да никто! И лучше уж я тут буду, среди «никого», чем дома из-за жены пыжиться, что-то доказывать. Вот у вас муж хорошо получает? А вас саму начальник не унижает, не орет, не обзывается? Тут-то все понятно: достал выпивку, не поделился с братанами, ты дерьмо, а не человек. А «там» хоть всю жизнь будь хорошим и честным, а все равно в дерьме останешься.

Сергей смачно сплюнул, тут же извинился и спросил, нет ли у меня сигаретки. Узнав, что закурить нет, сказал: «Ну во-о-от». И ушел к своим, которые тут же начали выпытывать, о чем рассказывал братан.

Женщина в возрасте на вид от 30 до 50 лет несколько невнятно (из-за отсутствия многих зубов) пробубнила, что живет в подвале с сожителем, потому что муж из дома выгнал и привел другую.

– Муж бил смертным боем, теперь другую лупит до полусмерти. Вызывала полицию, а потом он меня еще сильней за это бил. И ребеночка родить не смогла, потому что все нутро отбито. И чего вы нас изучаете? Лучше б мужа моего бывшего помогли посадить за решетку. Да вы все заодно, чего тут разговоры разговаривать.

Кто такие «мы», и за какое такое «одно», дама не пояснила и представиться не пожелала.

«Такая тяга к бродяжничеству»

А дальше все закрутилось так быстро, что я упустила из вида всех своих несостоявшихся интервьюируемых.

8:40. Подъехал небольшой автобус, все те же парни в штатском пригласили отоварившихся бездомных проехать в отделение и «откатать пальчики». Нет, не «загнали», не «затолкали», а именно пригласили, пояснив: если за вами нет никаких противозаконных грешков, то давайте занесем ваши отпечатки в базу данных. На всякий случай, чтоб впредь не возникло соблазна. И народ, переговорив между собой, поехал чуть ли не с удовольствием — вроде бы на экскурсию.

Практически тут же рядом остановилась легковушка — «суп подъехал», констатировала Светлана Александровна.

8:50. Совсем рядом раздался глухой удар и послышался звон стекла. За придорожными кустами показался пар из-под капота въехавшей в грузовик машины. Мужчины побежали к месту аварии, дядя Миша подогнал «Газель» к разбитому китайскому внедорожнику, чтобы вытащить его из-под прицепа грузовика… Но все эти меры оказались уже ни к чему – водитель не выжил, у него не было ни единого шанса.

– Боже, какой кошмар. А ведь сегодня пятница, тринадцатое, — воскликнул кто-то за спиной.

– А у нас всю дорогу пятница, тринадцатое, — глухо ответил куда-то в сторону «новый» бездомный, то ли где-то прятавшийся, то ли только что появившийся.

9:00. Подъехали сотрудники ДПС, скорая помощь, пожарная машина — именно ей предстояло вытянуть из-под грузовика искореженного «китайца» и его покойного хозяина.

Нам оставалось загрузиться в авто социальной службы и отправиться прямо к РОВД — несмотря на внезапное вмешательство полиции, бездомные не должны были остаться без горячего супа и крепкого чая. Уже в машине Светлана Александровна рассказала, что в центре адаптации для людей без места жительства в настоящий момент мест нет — заняты все 35 коек.

– В центре мы помогаем бездомным восстановить документы, если они утеряны, найти работу и жилье — хотя бы временное: общежитие или съемную квартиру. У нас люди проходят медосмотр. В большинстве своем наши постояльцы — пожилые люди, уже пенсионеры с массой хронических заболеваний. Таким мы подыскиваем места в областных интернатах для престарелых. В прошлом году обращалась одна женщина — она бомжевала, потому что произошел конфликт с родственниками, а постоянная прописка была. Мы помогли ей наладить отношения с семьей, женщина вернулась домой. Но это, скорее, исключение, в основном встречаются люди без документов и жилья.

По словам Семеновой, безвыходных ситуаций практически не бывает, в центре можно восстановить и документы, и даже поправить здоровье, можно воспользоваться услугами парикмахера, вернуть себе человеческий облик, уважение окружающих, но… «клиенты» не всегда хотят этого.

– Это такой образ жизни. Он затягивает даже тех, кто до какой-то личной трагедии был работящим и непьющим человеком. И не каждый из попавших к нам на адаптацию уверен в том, что его снова не потянет к бродяжничеству. Мы бы рады всем помочь «восстановиться», да не все хотят этого.

К слову сказать, бомжей все же накормили горячим супом, выдали и горячий чай. Причем, прямо перед зданием районного отдела полиции. Но мне уже не захотелось доставать фотоаппарат. Потому что, на самом деле, не в зоопарке.

«Считался чудаковатым человеком. Знал азбуку» Далее в рубрике «Считался чудаковатым человеком. Знал азбуку»Рязанский историк Ирина Кусова — о династии «мэров-коллекционеров» Антоновых Читайте в рубрике «Общество» В очередь…Дмитрий Дюжев позволил себе неосторожные высказывания о культурном уровне отечественных зрителей и был обвинен в унижении достоинства россиян В очередь…

Комментарии

17 февраля 2015, 10:19
Бедные люди грустный Хотя,уверена, что у многих из них есть реальный шанс вернуться к нормальной жизни
17 февраля 2015, 11:20
Есть статистика, которая показывает, что если бездомного поселить в нормальное жилье и вернуть в социум, то больший процент из них бросит все и вернется на улицу бомжевать дальше.
18 февраля 2015, 11:34
Есть мнение, что все они неисправимые дол.....бы.)
17 февраля 2015, 18:16
Каждый из них прост вовремя не обратился к психологу. Ведь все с руками и ногами, делами занимаются своими, то есть вроде бы не калеки. Однако почему при первых же трудностях они решили жить на улице, а не бороться?
18 февраля 2015, 11:36
Обычная психология здесь бессильна. Только кодировка и гипноз!
18 февраля 2015, 20:11
Извините, прохожий, но никакая кодировка не поможет без ЖЕЛАНИЯ бросит пить и бродяжничать)
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Расширяйте круг интересов!
Мы пишем об истории, обороне, науке и многом другом. Подписывайтесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»