«Из-за несчастной любви воткнул себе в грудь нож»
Сергей Петров, старший смены. Фото: Екатерина Вулих

Сергей Петров, старший смены. Фото: Екатерина Вулих

Врачи скорой помощи — о болячках, «буханках» и пациентах-психопатах

Первое, на что обращаешь внимание, зайдя на территорию Центральной подстанции скорой помощи на улице Полевая учреждения — новенькие машины скорой.

– Мы их только получили, 1 ноября машины начнут выезжать на вызовы, — поясняет старший врач смены, Сергей Алексеевич Петров. — Вот это машины, а раньше какие были — вспоминать не хочется.

«Не спасешь жену — тут и похороню»

– Начинал работать в скорой помощи в 1972 году, и теперь точно могу сказать: каждому времени присущи свои «болячки» — проблемы, то есть. К примеру, в конце прошлого века мы могли гораздо быстрее приехать на вызов, потому что дороги позволяли, да и остальные участники движения наш автомобиль с проблесковым маячком пропускали. Тогда и так называемое время доезда, согласно приказу министерства, составляло 15 минут. Сейчас 20 минут, но успеваем не всегда.

В 70–80-х годах, по словам Петрова, было легче работать и в плане взаимоотношений с людьми. А теперь по приказу министерства здравоохранения, на каждой подстанции должны работать свои психологи и существовать комнаты психологической разгрузки для медиков.

– Потому что население стало более озлобленным. Бывает, что диспетчер, принимающий вызов, понимает — человек на том конце провода пьян, и он в квартире не один. Тогда мы можем и внутренне подготовиться, и даже ППС на помощь вызвать. Но ведь случается, что звонит человек адекватный, а там тебя встречают со словами: «Если не спасешь жизнь жене, из дома не выпущу, тут и похороню». Или так бывает: приезжаешь, открывают дверь, говорят: «Мужу стало лучше, больше в ваших услугах не нуждаемся». И как на это реагировать прикажете? В общем, приходится быть психологами и для себя, и для больного, и для членов его семьи.

Возвращаясь к теме машин скорой помощи, Петров вспоминает, как после окончания Рязанского медицинского института был призван в армию и случился с ним то ли приступ аппендицита, то ли почечной колики.

– Там такие симптомы — по ним не определишь, что именно, нужно делать анализы. Но, это так, к слову. И вот везет меня этот УАЗ — «буханка», по всем кочкам потряхивает, сижу на деревянной боковой лавке и уже не понимаю, жив ли. Думал, не довезут меня — так напротив, пока доехали, все прошло, — до сих пор удивляется чудесам «трясучего» эффекта опытный врач.

Профессиональная болезнь сотрудников скорой помощи, по словам Сергея Петрова — остеохондроз. Возникновению его способствует постоянная вибрация во время поездок. Так что все «старички» неотложки его уже заработали. Зато, говорит, зимой на этих военных УАЗах по всякому бездорожью проехать можно было.

– В советские годы еще вот в чем тяжесть работы заключалась: в оборудовании. Устаревшее все было, тяжеленное, громоздкое. Кардиографы, дефибрилляторы — надо из машины выгрузить, а потом на последний этаж без лифта занести. Да все в темпе, без перекуров, когда счет на секунды идет. 

«С “героинщиками” было проще»

Мы беседуем с Петровым в небольшом кабинете, через широкое, в полстены, стекло — централизованный диспетчерский пункт. Столы, компьютеры, телефоны — всего 6 рабочих мест. Порой старшему смены звонят оттуда, советуются, направлять по адресу бригаду, или посоветовать пациенту дойти до своей поликлиники. Звонят и с выездов —по другим профессиональным вопросам. Звонит «постоянная клиентка» и вопрошает, нормальное ли у нее давление, называя цифры.

– Разные бывают собеседники, одна женщина постоянно нас вызывает. Одинокая, видимо. С одной стороны, жалко, с другой — она наше рабочее время отнимает. У нее верхнее давление 150, а к ней едет врач с давлением 180. Подобных вызовов очень много. А в начале лета было дело: позвонила женщина лет сорока, пожаловалась на головную боль. У нас экстренных вызовов тогда много было, поэтому к даме приехали не через 20 минут, а через час. Не помню точно, что там у нее было, но ничего страшного — это точно. Потом оказалось, что спустя 4 месяца муж этой женщины написал на бригаду жалобу в министерство. Целая комиссия по этому поводу собралась. И это понятно было, что я не мог отправить бригаду к этой женщине, а пострадавших на месте ДТП оставить без помощи. Но все же пришлось писать объяснительную, — вздыхает доктор.

Припоминает, на какие экстренные вызовы пришлось выезжать в минувшие сутки: на площади Театральной молодой человек сбил двух женщин: одну насмерть, вторая — в тяжелом состоянии доставлена в областную клиническую больницу. Выезжали к молодому человеку, который из-за несчастной любви воткнул себе в грудь нож.

– Встречаются просто психопаты, у которых все руки изрезанные, но ранения поверхностные. Но этот 17-летний парень явно хотел отправиться на тот свет. Думаю, в дальнейшем ему нужно будет пообщаться с психиатром, потому что просто так, без психических расстройств, никто не решится таким образом покончить с жизнью.

– Профессию врача скорой помощи можно назвать опасной?

– Конечно. Когда мы едем на вызов, многого не знаем. Вот вам пример: выезжает бригада в Дягилево, к цыганам. Их там встречают крайне агрессивно, угрожают. Но дальше — еще один вызов, тоже к цыганам. Мне звонят врачи и говорят: «Дальше не поедем, страшно». Разве их можно винить? Рядовой врач не подготовлен для защиты от целого табора. Но у цыган что интересно — за все и всех отвечает барон. Был случай, барона вызывали в отделение полиции, и он поручился за свой табор — мол, цыгане будут вести себя примерно. Еще случай: едет бригада на экстренный вызов — роды у женщины начались. На месте понимают, что до роддома довести не успеют. Там была какая-то патология, но женщине и ее ребенку помогли, все нормально. А через какое-то время к нам на станцию приходит уведомление: у женщины сифилис, 4 креста. Это значит, что вся эта бригада должна сдать анализы и ожидать своей участи. Потому что от заражения никто не застрахован — там перчатку иголкой проткнул и сам поранился, тут подышал одним воздухом с больным туберкулезом.

По словам Петрова, в настоящее время в Рязани отмечается большое количество вызовов к людям, которые не зарегистрированы в регионе и не имеют медицинского полиса. Бригады «скорой» выезжают — потому что обязаны — ко всем без исключения, которые нуждаются в срочной медицинской помощи. Поэтому приходится обслуживать даже нелегалов, которые могут заразить смертельно опасными заболеваниями.

– И нас такие больные не предупреждают о своем заболевании: мол, я вот сильно поранил ногу, у меня кровотечение, но я болен сифилисом, вы уж осторожней. Вообще-то, каждый такой пациент обязан предупредить врача о своем заболевании, но так мало кто поступает.

– Выезжаете на вызовы к явно бездомным или наркоманам?

– А как же не выезжать? Еще в начале прошлого века скорую врачебную помощь имели право вызвать три человека: дворник, домоуправ и полицейский. И только к тем, кому стало плохо на улице. И по сей день выезжаем на «уличные» вызовы, а кто пострадавший — бомж или не бомж, дело десятое. К наркоманам тоже, естественно, приходится выезжать. С «героинщиками», как бы странно это ни звучало, было проще, потому что у нас был мощный антидот — вколешь, и, по крайней мере, в данный момент жизнь спасешь. А вот сейчас, с теми, кто употребляет спайсы, все гораздо сложнее и страшнее. Их же корежит, глаза безумные, приходится скручивать… В общем, зрелище и работа не из приятных. Потому и нет у нас в скорой помощи молодых кадров — не идут к нам работать, — заключает старший смены.

«Наши люди будут стоять, снимать на телефон»

Иду по этажам станции и убеждаюсь в правдивости слов Петрова: несмотря на то, что в Рязани есть свой медицинский университет, молодых сотрудников в коридорах учреждения не видно. Главврач, заслуженный врач РФ Леонид Георгиевич Тен с грустью замечает:

– А кому хочется на морозе и на жаре работать? В стационаре, в белом халате и на каблуках гораздо приятнее. Ведь раньше в скорую помощь принимали врачей любой специализации. Теперь в медуниверситете врача скорой медицинской помощи выделили в отдельную специальность. В интернатуру по специальности скорой помощи никто и не идет.

Леонид Георгиевич говорит: во других странах работа неотложной бригады заключается в оказании первой неотложной помощи — ее оказывают парамедики (без специального медицинского образования). Они осуществляют свою работу по единому алгоритму. Если у пострадавшего перелом — накладывается шина, высокое давление — дается определенный препарат, ставится капельница. И больной транспортируется в ближайшую клинику, каждая из которых является многопрофильной.

– Там в каждой клинике есть все специалисты и все отделения. У нас не так. Если у пациента отбиты почки или сломан нос — везем в больницу № 11, в Дашково-Песочню. Если черепно-мозговая — то везем в Канищево, в ОКБ. Так прежде еще разобраться на месте надо, что именно случилось с человеком. А получается не всегда, вот и возим пострадавшего туда-сюда. В этом году было принято решение о строительстве новой больницы скорой помощи — может, там организуют все отделения?

Главврач утверждает, что в некоторых случаях спасение больного человека зависит не столько от врачей скорой помощи, сколько от неравнодушия окружающих. К примеру, при сильном кровотечении можно наложить подобие жгута, чтобы пострадавший не скончался от кровопотери, но этого никто не делает.

– Наши люди будут стоять, снимать на телефон, смотреть на часы и возмущаться: когда ж эта скорая приедет?! А у нас вертолетов нет, не можем мы прилететь через секунду после вызова. И поступает 600 вызовов в сутки. И еще интересная деталь: 99 раз мы приедем быстро и спасем людей, а в одном случае опоздаем и потеряем пациента. Так вот о тех 99 случаях никто не вспомнит, а об одном все напишут, все осудят. А врачей-то не хватает, бригады не могут разорваться.

– Как можно привлечь специалистов на работу в скорой помощи?

– Да понятно, как, — главврач смеется. — Многие наши классные врачи уехали работать в Подмосковье и Москву. У нас врач неотложки получает в среднем 25 тысяч, в Коломне — уже 60 тысяч, а в Москве все 100 тысяч. Так что… По «03» пока звонить можно. Пока мы все на пенсию не ушли.

«Давали полмиллиона рублей. Мы не взяли» Далее в рубрике «Давали полмиллиона рублей. Мы не взяли»Координатор рязанского отряда «Лиза Алерт» Татьяна Дьякова — о поисковом азарте, неблагополучных семьях и «волшебных» на голову Читайте в рубрике «Общество» Специалисты со школьной скамьи!В Москве прошла пресс-конференция «Школа новых технологий: развивая инженерное направление» Специалисты со школьной скамьи!

Комментарии

29 октября 2014, 13:24
Да уж, их работе не позавидуешь, дай Бог здоровья
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Не пропустите лучшие материалы!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»